Их нужно прекратить.
Один из способов это сделать — разочарование. Разочароваться в человеке, с которым сложно/больно/невыносимо быть — это потерять надежду, что будет по-другому. Это признать, что будет, но не с ним. Это уйти полностью, а не одной частью себя.
Но секрет зависимости — в расщеплении. В нашем личном расщеплении, когда есть внутренний конфликт.
Когда одной частью мы разочаровываемся, а другой спорим с этим, отрицаем и оправдываем другого.
Когда внутри у нас две армии, и обе тянут в разные стороны.
Разочаровываться может только целостный человек.
И это отличается от обесценивания тем, что не нужно делать другого полностью плохим, чтобы от него уйти.
Расщепление — защитная реакция от угрозы. Угрозы чего?
Угрозы того, что в одном человеке может быть прекрасное и ужасное для меня.
Один человек может меня любить и ненавидеть.
Один человек может делать мне больно и лечить.
Один человек может быть для меня хорошим в чем-то, и в чем-то плохим.
И я — такой же человек.
И этот человек — ты.
И завершение есть там, где признаются обе стороны отношений. Где можно отгоревать то хорошее, что приходится терять, и смириться тем, что то плохое — не для меня. Разочароваться в человеке, но оставить его живым. Не уничтожать его в себе.
Расщепленные созависимые люди так не умеют. Они не могут «склеить чердак» и разочароваться целостно.
Они ходят сначала в одну сторону, когда он плохой/я точно не вернусь никогда/он не стоит моих дней. А потом приходят ко второй части себя, которая орет: в смысле плохой? А как было хорошо в 2001 на море, помнишь? А как он трогательно смотрел с тобой фильм?
Зависимость невозможно завершить, ее можно прекратить — забрав себя на сторону «уйти» и держать там себя решением и усилием.
Либо забрав себя на сторону «принимаю и остаюсь», и тоже каждый раз вспоминать, что то, что в человеке не нравится — не изменится, но это выбрано.
Зависимость — это симптом. «Лечить» же нужно расщепление — замечая каждый раз свои двойные послания, когда включается адвокат, а когда судья. И кто принимает решение.
Хорошо бы ни один из них, а тот, который за личное счастье, в котором внутренние армии все посередине и на одной стороне.
Как я хочу.
Как я выбираю.
Как я не оправдываю.
Как я не обесцениваю.
Как я вижу то, что есть, и называю это своими именами.
Как я не спорю со своими чувствами, а признаю их.
Как мое плохо — это плохо без вариантов.
И как хорошо — хорошо без попыток понять, почему и зачем.
И как я выбираю — быть или не быть.
Долгий путь. Очень долгий путь внутренней войны, которая должна закончиться перемирием обеих своих частей.
