Три года
3 года
В каких-то прошлых фантазиях у меня был запрос на расширение мировоззрения через такой опыт — не эмиграции, а так.
Зайти в эту воду по косточки. Года на два.
Сейчас я по шею, иногда с головой, иногда утонула, но все чаще в мутном сознании, что стало со мной, моей жизнью и будущим.
Обугленный новизной скелет идентичности, на котором больше не держатся смыслы.
Три года. Сейчас сложнее, чем вначале. Тогда был адреналин, побег, спасение, острая благодарность, весна. Шок.
Сейчас мысли, как я возвращаюсь домой, перехожу дорогу возле киоска, прохожу детскую площадку, нюхаю розы во дворе, покупаю орешек со сгущенкой и захожу в подъезд, обвешанный гирляндами. Мой запах. Мои слова. Мой воздух. Расслабление. И мое большое облегчение, что не нужно больше пытаться делать вид, что я здесь живу.
Начать жить реально.
Три года эмиграции это осознать, что все три года я ждала, а не жила. Улыбалась, заполняла документы, читала чужие слова, кивала, стояла молча на школьных праздниках.
Три года это вспомнить все дороги, переезды, розетки, квартиры, дома, чемоданы, сметаны и как я испугалась, что коту сделают эвтаназию.
Три года это первые фразы на дико красивом, но чужом языке, и усталость — не менее дикая и красивая, чем этот язык.
Усталость мозга понимать.
Три года эмиграции — и нужно вспомнить еще какой — это старость. Шоковая, непредсказуемая, неожиданная, пиздецовая и тяговая, как лавина, эмиграция — это три года за тридцать. Первый год на шок. Второй на ох, здесь люди живут. Третий на пиздец, как они здесь живут.
Три года это начать прозревать, что нет лучшей страны или худшей страны, а есть другая жизнь. По другим законам буквально. И тебе эти законы не нравятся.
Три года это обнаружить, что никаких взрослых здесь тоже нет и все культурные мифы и личные заблуждения ничего общего не имеют с реальностью.
Три года это охуеть — от уродливости и красоты форм, которые ты здесь наблюдаешь.
Три года — это заболеть и вылечиться, но не выздороветь. Это только-только начать дотягиваться до того, Что ты потеряла, Как много и Как насильно. Это только-только начинать об этом плакать, но некогда, потому что нужно бежать дальше.
Три года это осознать, что желто голубые очки, в которых ты приехала, стали теперь желто голубо сине бело красными очками и их теперь невозможно снять. Никогда.
Три года — это когда ребенок учит тебя слову torchon, смеется над произношением и говорит «мама, тебе нужно ходить в школу».
Три года — это когда сама понимаешь, что нужно.
Три года — это зависть к тем, кто здесь всегда жил, и к тем, кто никуда не уезжал. К тем, кто остался — там.
Три года — это одиночество. С местными разговаривать странно — они не понимают, как это получать письмо и выдавать телесную реакцию. Тремор. С теми, кто дома, разговаривать стремно — у них тремор от бомб, а не писем. С теми, кто как я — бессмысленно. Мы все гребем в одинаковом безмолвии, безвозвратности и бессилии.
За три года силы закончились. Сил не стало. Но назад уже невозможно, а вперед еще никак.
И ждать, что я поеду в Киев и постригусь — уже странно.
Ждать, что вот еще месяц, и я выучу passe composé — наивно.
Ждать, что вот еще год, и я заговорю — тупо.
Ждать, что у меня появятся друзья здесь — не уместно. Они местные, а я нет. И никогда местной не стану.
Три года это когда кажется, что никогда. Никогда я не вспомню, о чем разговаривают люди, когда они живут, а не выживают. И о чем говорят люди, когда они дома. И на их дома не нападают, их не убивают, их не насилуют и их не шантажируют.
Три года это бояться, что эти вопросы теперь навсегда. Но есть еще один, даже более страшный.
Это — я хочу здесь жить? Именно здесь, когда я уже столько здесь не жила? Именно здесь, когда я уже столько всего выучила, поняла и узнала? Именно здесь, когда я сюда просто попала, а сейчас пропала?
Я хочу жить дома.
Но где этот дом, я больше не знаю.
И три года — это страшно, что я больше никогда этого так и не узнаю. И это касается всех нас — и тех, кто выехал, и тех, кто остался.
Сил нам. Сил и трансформации. Сейчас дорога не домой, а туда. Травматический рост лучше, чем птср, но нужно опять поднапрячься.
